Статьи

Секс, наркотики и рок-н-ролл гитариста Rolling Stones Кита Ричардса

Кит Ричардс обладал красивейшими женщинами планеты и нарушал все законы, включая биологические. До наших дней сохранились его воспоминания, пахнущие сексом, наркотиками и рок-н-роллом. И, что самое удивительное, сохранился сам Кит: сегодня он празднует свое 70-летие! Вооружившись автобиографией «Жизнь» (вышла недавно в прекрасном русском переводе), мы решили окинуть взглядом путь великого сочинителя и музыканта.

Текст: Леонид Шварценберг


29 июня 1967 года рок-музыканты Кит Ричардс и Мик Джаггер, а также галерист Роберт Фрейзер предстали перед судом города Чичестера, Западный Сассекс. В феврале на особняк Ричардса «Редландс» была совершена полицейская облава, в ходе которой обнаружили наркотические вещества и обнаженную певицу Марианну Фейтфулл с шоколадным батончиком «Марс», что сторона обвинения трактовала как крайнюю форму разврата.

В разгар заседания прокурор Моррис гневно вопросил Кита Ричардса, в курсе ли он был о происходящем в его доме. Кит окинул взглядом престарелого судью и вызывающим тоном произнес: «Мы же не старики. Мы не забиваем голову мелочной моралью». Побагровевший от негодования судья влепил Ричардсу год тюрьмы «за предоставление его владений для курения конопли». Мик Джаггер получил три месяца, а Фрейзер — шесть. Потрясенный Кит не мог поверить своим ушам: «На меня, гитариста поп-группы, устраивают охоту британское правительство и его армия злобных полицейских, по каждому из которых видно, как они перепуганы!»

Приговор взбудоражил всю Великобританию. Терявший авторитет британский истеблишмент со своей протухшей викторианской моралью и ханжеским лицемерием вершил суд над лучшим, что было у тогдашней Англии, — над рок-музыкой. Кит Ричардс стал врагом общества номер один. В недавно изданных мемуарах под названием «Жизнь» он дал чистосердечные показания о своем преступном прошлом.


Диагноз: рок-н-ролл

Первой и пожизненной страстью Кита стала гитара. В 1959 году мать подарила ему потрепанную акустическую Rosetti, купленную в рассрочку за ошеломительные для семейного бюджета десять фунтов. С 15-летнего возраста он был потерян для общества: даже на семейных торжествах или вечеринках у друзей Кит утыкался в свою шестиструнную подругу, а ночами засыпал с ней в обнимку. «Играть блюз — это было похоже на побег из клетки ровненьких линеек и черточек, в которых ноты как сгрудившиеся арестанты», — напишет он позднее.

Его единственными учителями стали пластинки с блюзом и рок-н-роллом. Он часами прокручивал одну и ту же запись Мадди Уотерса и других американских блюзменов, чтобы разгадать, как сыграна та или иная гитарная фраза. Через несколько лет он будет выступать вместе со своими кумирами и доставать их дотошными расспросами о технике игры. Когда Кита выгнали из техникума, он по протекции учительницы рисования попал в художественный колледж города Сидкап, и там его любимым местом обитания стал студенческий туалет. Здесь, в туалете, собиралась вся окрестная богема, а для Кита он был «гитарной мастерской», где он «упражнялся с инструментом по-настоящему» и даже научился южнокаролинскому пальцевому перебору.

Именно из-за нездоровой одержимости блюзом взгляд Кита в тот судьбоносный вечер зацепился за худощавого паренька с парой блюзовых пластинок под мышкой. Этим парнем был Мик Джаггер. Оказалось, что у них абсолютно одинаковый вкус и зацикленность на почве музыки.

Летом 1962 года Мик, Кит и Брайан Джонс — еще один безденежный, но талантливый гитарист — въехали в дом 102 на улице Эдит-Гроув, где провели целый год, нищенствуя и неустанно разбирая американские записи с гитарами в руках — «гоняясь за звуком». Чтобы раздобыть пару шиллингов, они сдавали в бар пустые бутылки, украденные на зад­нем дворе этого же бара, рыскали по клубам в поисках ангажементов и репетировали, репетировали, репетировали… Кит вспоминает: «Ты валился на пол от утомления, но гитару из рук не выпускал. В этом был смысл».

Безумие Кита и друзей оказалось заразным. Звучание Rolling Stones полюбилось завсегдатаям лондонских баров, и они уже не желали слушать старомодный джаз, которым их потчевали промоутеры. Вскоре помешательство перекинулась и на другие города Англии, а затем эпидемия охватила весь мир. Кит сам порой был в ужасе от эффекта, который производила его музыка.


С 1963 по 1966 год группа выступала практически каждый вечер. Если концерт был выездной, то даже со сцены можно было видеть, как наливались кровью глаза местных гопников от вида своих подружек, визжавших от восторга перед заезжими хиппарями. На кукурузной ярмарке в Кембриджшире в июле 1963 года ситуация вообще вышла из-под контроля, и ярмарка превратилась в побоище. Даже если не было драки, то визг девушек-тинейджеров часто заглушал все инструменты, кроме ударных. Но, как правило, концерты прерывались уже в первом отделении — из-за потасовки, прибытия полицейских или несчастных случаев в давке перед сценой. Однажды девушка спрыгнула с третьего яруса балконов, покалечив зрителя на первом этаже, и погибла сама, сломав шею. А ревнивые парни бросались в артистов бутылками и за­остренными пенни, поэтому перед сценой стали воздвигать решетку. Основания для ревности имелись. Как-то Кит прогуливался по опустевшему залу после концерта, и смотритель доверительно сообщил ему: «Очень хорошее шоу: ни одного сухого стула!»

Киту приходилось проявлять недюжинные бойцовские качества, чтобы шоу продолжалось. На концерте в Блэкпуле какой-то рыжий шотландец решил выразить свое критическое отношение к Rolling Stones, несколько раз плюнув в музыканта. Не долго думая, Кит с размаху пнул его в голову — «как мяч на отметке во время штрафного». После этого, как водится, началась массовая драка, в ходе которой практически все оборудование превратилось в щепки. А когда Кит записывал альбом Exile on Main Street во Франции, двое местных рыбаков заманили его и его друга-гангстера Тони Санчеса в контору гавани, чтобы накостылять за неправильную парковку лодки и столь же неправильные прически. «Тони учуял все раньше меня, — вспоминает Кит. — Он рванулся как молния, сунул мне в руки стул, запрыгнул на стол с еще одним стулом и врезал им так, что щепки посыпались. Я тут же наступил на шею одному, пока Тони уделывал другого». Ричардсу стоило больших трудов доказать местным комиссарам Мегрэ обоснованность такой самообороны.

«Роллинг Стоунз» не стремились повторить успех «Битлз» с их хорошими манерами, аккуратными пиджаками и прическами. Нет, они хотели стать анти-«Битлз» — грубыми и неопрятными блюзменами. Все участники группы сознательно культивировали образ хулиганов: безобразно вели себя на чопорных телеинтервью, мочились на улице, со скандалами вылетали из оскверненных гостиниц... И все это усилиями продюсера Эндрю Олдэма тиражировалось прессой. А когда один незадачливый писака из журнала Record Mirror позволил себе увлечься темой прыщей на коже Кита, Эндрю заявился к нему в компании своего угрожающих размеров шофера и посулил переломать руки, если увидит еще одну публикацию в том же духе.

Летом 1964 года «роллинги» впервые полетели в США, где выступили на шоу Эда Салливана и посетили концерт ослепительного Джеймса Брауна. Во время американского турне они много общались с чернокожими музыкантами (Кит сам любил воображать себя негритянским блюзменом) и увидели изнанку шоу-бизнеса: кровавые драки в гримерках, наркотики и оружие. Частенько кого-то из их новых чернокожих друзей-лабухов прямо во время гастролей арестовывали за кражу в предыдущем городе, и разогревающий ансамбль оставался без пианиста или саксофониста. Кит Ричардс настолько проникся преступной романтикой гетто, что купил с рук револьвер «Смит и Вессон». С тех пор он взял привычку возить с собой по миру целый арсенал и спать с револьвером под подушкой.

Полноценная всемирная слава пришла к группе после выхода Satisfaction — гимна всех недовольных тинейджеров мира, построенного на примитивной, но дьявольски доходчивой гитарной фразе. Кит Ричардс написал ее во сне, а Мик придумал слова, сидя у бассейна. Летом 1965 года сингл занял верхнюю строчку в чарте «Биллборда», и «Роллинг Стоунз» официально стали суперзвездами. В этой песне впервые была использована гитарная педаль с эффектом перегрузки, поэтому без особого преувеличения можно сказать, что Кит в одночасье изобрел хард-рок.

В это время он осознал, что главная миссия его жизни — это писать песни. Вместе с Миком Джаггером они образовали маленькую, но чертовски плодовитую «песенную фабрику». Сразу после Satisfaction дуэт стал выдавать хиты с интервалом в две недели: Under My Thumb, Out of Time и Yesterday’s Papers по очереди оказывались в верхних строчках чартов, тесня вездесущих The Beatles.

Но у славы была и оборотная сторона. В 1969 году ритм-гитарист Брайан Джонс, окончательно свихнувшийся на почве собственной исключительности и галлюциногенов, утонул в своем бассейне. В этом же году на концерте Rolling Stones в Альтамонте «Ангелы ада» зарезали чернокожего зрителя перед сценой, а еще трое погибли по случайности. Великая рок-н-ролльная мечта 60-х умерла на глазах Кита. Но ему потребовалось еще целое десятилетие безумств, чтобы это осознать.


Пищите, женщины!


Судя по всему, до попадания в колледж Сидкапа Кит Ричардс был практически невинен. Но первые поклонницы у группы появились, когда она еще не начала выступать. «Совсем юные девчонки, которые решили, что будут о нас заботиться. Они приходили, занимались стиркой, готовкой, а потом оставались на ночь и делали все остальное», — с теплотой вспоминает Кит. Его первая любовь, девушка по имени Ли Мохаммед, была из этой ватаги группиз. Отныне женщины появлялись в его жизни, привлеченные звуком его гитары. Кит удивлялся: что интересного они находят в тощем патлатом хиппаре с плохими зубами, на которого еще вчера не обращала внимания ни одна женщина? Но уже в 1963 году, во время первого британского тура, концерты «роллингов» манили к себе «полчища одичавших цепляющихся девиц». Музыканты не знали, радоваться или ужасаться этому. Как вспоминает Кит, «к концу концерта они выходили похожими черт знает на что: откуда-то капает кровь, одежда в клочья, описанные трусики, — и это воспринималось как должное». Однажды после концерта Кит угодил в беснующуюся толпу малолеток, и те чуть не разорвали его на куски, когда водитель машины струхнул и уехал с оставшимися членами группы. Кит потерял сознание от удушья: сразу несколько малолетних девиц вцепились в его глотку и не отпускали, пока не подоспели полицейские.

К чести Кита Ричардса надо отметить, что, в отличие от коллег по группе, он не злоупотреблял доверчивой восторженностью поклонниц  — «не занимался коллекционированием», как Мик Джаггер и остальные. Даже среди «девчоночьей массы, сочащейся вожделением» Кит ухитрялся находить себе не секс-партнерш, а собеседниц для эмоционального общения. Часто после концерта в том или ином городе в его номере оставалась какая-нибудь юная студентка факультета социологии — «прижать к себе, поцеловать, без всяких дальнейших», хотя иногда и «с дальнейшим».

Кит с удивлением обнаружил у себя искусство очаровывать женщин. Светские красотки, поп-дивы, кино­звезды и топ-модели пестрой вереницей проходят через его биографию, хотя, по его лукавому признанию, он за всю жизнь «ни разу не подкатывал к женщинам», предоставляя им самим делать первый шаг в обстановке предельно накаленного эротизма. Уже во время первого американского турне он с детской непосредственностью ухитрился соблазнить Ронни Спектор, солистку популярнейшего гёрлз-бэнда The Ronettes, и сам простодушно удивлялся происшедшему.

Первой женщиной, разбившей ему сердце, стала модная британская фотомодель Линда Кит. Они познакомились на презентации очередного сингла Джаггера и Ричардса и ушли с вечеринки вдвоем. Их роман постоянно прерывался гастролями, и когда Кит вернулся из очередного турне, то обнаружил, что «Лондон превратился в Хиппивилль»: Линда торчала на кислоте и сошлась с каким-то поэтом. Некоторое время ополоумевший от отчаяния рокер бегал по Лондону, выслеживая парочку, но потом доверил свою печаль гитаре, и из этой связи родилась песня Ruby Tuesday.

Следующим серьезным увлечением Кита стала Анита Палленберг — актриса и модель, до сих пор остающаяся олицетворением британской моды. В 1967 году она была девушкой ритм-гитариста Брайана Джонса. Джонс на глазах погружался в безумие: целыми днями поедал ЛСД, раздавал абсурдные интервью, позировал со знаменитостями и регулярно бросался с кулаками на хрупкую, но проворную Аниту, всякий раз побеждавшую в драках. Ричардс справедливо рассудил, что группе от Брайана уже нет никакого проку, а Аниту он рано или поздно прикончит, — и увел ее, чем усугубил разлад в душе бывшего товарища по ансамблю. Но, разумеется, вины Кита здесь не было: «На заднем сиденье «бентли» где-то между Барселоной и Валенсией мы посмотрели друг на друга, а напряжение уже зашкаливало, и вот… она уже делает мне минет».


Когда Анита Палленберг стала сниматься в скандальном фильме «Представление», где по сюжету должна была заниматься сексом с Миком Джаггером, Кит нутром чувствовал, что они переигрывают, и на всякий случай соблазнил певицу Марианну Фейтфулл, тогдашнюю любовь Мика Джаггера. Промискуитет был нормой для богемы 60-х, поэтому на отношения внутри группы эта история не повлияла. И Анита стала гражданской женой Кита. Вместе они делили тягости рок-н-ролльной славы аж до 1978 года. Анита подарила Киту троих детей, а от него переняла все вредные привычки, включая наркоманию. Разумеется, понятие «гражданский брак» в случае с рок-звездами 70-х следует понимать более широко, чем сейчас: Кит крутил романы с сотнями женщин, кружа вокруг планеты на частном роллинг-стоунском самолете с их логотипом — губами и языком — на борту. Порой он мог среди ночи рвануть на своем Porsche E-Type из Лондона в Мюнхен, чтобы увидеться со своей тайной страстью — рок-н-ролльной куртизанкой Уши Обермайер. Или на спор попытаться затащить в постель случайно встреченную жену банкира.


Кровавую точку в отношениях Кита и Аниты Палленберг поставило самоубийство ее молодого любовника: он в порыве чувств пустил себе пулю в голову, находясь с ней в одной комнате (хотя ходили слухи, что они играли в банальную русскую рулетку). Кит посчитал это неплохим поводом для окончательного расставания, и с тех пор адская парочка видится лишь на встречах с детьми.


В начале 80-х Кит наконец обрел покой в объятиях нью-йоркской модели Патти Хансен, ради которой ему пришлось расстаться с не менее ослепительной Лил «Венгласс» Грин. Патти Хансен, несмот­ря на профессию, оказалась полной противоположностью богемным хищницам, которые окружали его прежде, — добропорядочной девушкой из среднего класса. На знакомство с ее семьей Кит пришел с парой своих невменяемых дружков («Я почему-то решил, что привести к ним домой настоящего живого князя — это будет идеальное прикрытие, а то, что он был настоящий живой говнюк, меня как-то не волновало»). В кульминации вечера между делегацией жениха и братьями Патти назрело такое тягостное непонимание, что Кит в сердцах разнес об стол гитару. Но их брак оказался на удивление прочным и длится до сих пор. Женитьба на Патти Хансен знаменовала собой отказ Кита от всей прошлой жизни, исполненной хаотичных связей, рок-н-ролльных безумств и не в последнюю очередь — наркотиков.


Героинщик нашего времени

Кит Ричардс при жизни стал олицетворением всех ужасов наркомании для добропорядочных британцев. Во время первого американского турне он подсел на марихуану, «теперь уже пожизненно». Но это были цветочки. В 1967 году он серьезно увлекся ЛСД, которую частенько принимал со своими великосветскими друзьями Фрейзером и Гиббсом, а также музыкантом Джоном Ленноном. Леннон, по словам Кита, «хоть и строил из себя крутого, пробовал все из моей «аптечки» и неизбежно заканчивал в моем сор­тире в обнимку с унитазом». А в 1968-м у Кита появились проблемы посерьезней: он уже плотно торчал на героине. В наркотическом бреду, как ни странно, он написал лучшие вещи Rolling Stones: Sympathy for the Devil, Street Fighting Man, Gimme Shelter, Let it Bleed. Микс из кокаина и героина позволял ему по пять дней сидеть в студии, оттачивая звучание композиций. Кроме того, он порой стеснялся находиться в центре всеобщего внимания, а героин помогал побороть природную застенчивость. И наконец, не последнюю роль играла спутница жизни Кита — Анита Палленберг, с которой они шли, так сказать, ноздря в ноздрю.

В 70-х жизнь Кита Ричардса и Rolling Stones состояла из студийных сессий, безумных гастролей по всему миру в компании распутных фанаток и полицейских облав. На пике музыкальной карьеры дневной рацион Кита выглядел следующим образом: на завтрак — барбитурат, затем нормальный завтрак в виде еды, далее — депрессанты («чтобы двигаться дальше»), после этого — спидбол (смесь кокаина и героина), который Кит горделиво именовал своим «топливом».

Разумеется, во время многочисленных путешествий рацион менялся. В Рио-де-Жанейро Кит в компании с Миком жевал листья коки, в США пробавлялся низкокачественной мексиканской дурью, а в период жизни на Ямайке временно перешел на местную убойную траву. Прекрасно сознавая пагубность наркомании, он периодически устраивал себе чистки — лишь для того, чтобы снова сорваться через неделю или через месяц. «По шкале неприятностей ломка, конечно, лучше, чем когда тебе в окопе отрывает ногу снарядом, — рассуждает Кит, — и лучше, чем умирать от голода. Но все равно мало не покажется». Даже когда Кит пытался завязать под руководством наркотического гуру — писателя-битника Уильяма Берроуза, он по-прежнему был на мушке у полиции. «Я как-то даже привык к швырянию о собственный косяк, когда возвращался домой из клуба в три часа ночи», — вспоминает он с горечью. Во время эмиграции во Францию, куда «роллинги» бежали от непосильного налогового бремени, Киту вообще пришлось предстать перед французским судом по обвинению в торговле героином и почему-то в сутенерстве (перестарались местные стукачи).


В наиболее показательном в этом смысле туре 1972 года по США «роллингов» помимо Стиви Уандера на разогреве сопровождал доктор с полной аптечкой психоактивных препаратов и по непонятной причине — писатель Трумен Капоте. Драматург так бесил Кита, что музыкант как-то в сердцах измазал дверь его номера кетчупом. Группу из-за постоянных дебошей отказывались селить в гостиницы выше статусом, чем Holiday Inn, зато музыканты взяли за правило арендовать сразу целый этаж, чтобы быть готовыми к обороне в случае появления полиции. Кит к тому времени уже прославился на весь мир как главный дебошир планеты. Зачастую он с изумлением узнавал о том, что сотворил накануне в наркотическом угаре, из рассказов очевидцев. «В общем и целом я стараюсь оставаться в контакте с Китом Ричардсом, которого я знаю, — объясняет он. — Но я хорошо знаю, что есть и другой, который, бывает, тоже показывается». Кит (очевидно, второй из упомянутых) мог устроить пальбу из револьвера прямо в номере, чтобы выгнать из него надоевших вертихвосток, или начать качаться на люстре, демонстрируя гостям свое хозяйство. Доподлинно неизвестно, что из рассказов о нем правда, а что вымысел, но после этого турне члены группы долгое время не могли получить американскую визу. Все это не лучшим образом сказывалось на творчестве. По меткому выражению Кита (и переводчика книги «Жизнь» на русский язык), он «покатился по наклонной в страну Дурьляндию», тогда как Мик Джаггер — по тогдашним меркам далекий от наркотиков, но крайне восприимчивый к лести — «поднялся вверх на пантолетах».

В переводе на язык людей, далеких от мира искусства, это означало, что наркотики в определенный момент уже не помогали Киту работать, а, наоборот, мешали. Из-за постоянных поисков вожделенной добавки пропадало драгоценное студийное время, а начало концертов задерживалось. Однажды Кит работал на «топливе» десять суток подряд, пока не вырубился прямо в студии, разбив вдобавок голову о колонку. Полицейские машины стали неотъемлемой частью пейзажа в его окне, и дети удивлялись, почему папа наблюдает за ними из-за занавески. Наркотики сыпались со страниц книг, которые они листали, и сын Кита Марлон даже приучился перепрятывать их подальше от чужих глаз. Когда Кит лежал в швейцарской клинике, после жесточайшей ломки у него родилась самая красивая баллада «Роллинг Стоунз» — Angie, которую он посвятил своей новорожденной дочери Анджеле.

Кит регулярно попадался, но ему каждый раз все сходило с рук из-за фантастического везения. Однажды его освободили в зале суда из-за того, что мушкет в протоколе обыска значился как «обрез», а в другой раз он уверил присяжных, что кислота, найденная в кармане его концертного пиджака, могла принадлежать любому члену группы. В 1977 году оперативники в форме официантов арестовали Кита Ричардса в отеле в Торонто с чуть ли не промышленным запасом героина. Процесс над ним затянулся на целый год. Ричардс был признан виновным, но судья заявил: «Я не буду отправлять человека в тюрьму только из-за его наркомании и богатства» — и приговорил Кита Ричардса к… концерту перед слепой аудиторией! Оказалось, что фанатка Rolling Stones, незрячая девушка Рита, разыскала судью и растрогала его своей просьбой о снисхождении.

После этой истории Кит нашел-таки в себе мужество окончательно завязать с опиатами и войти в 80-е на удивление благообразно. Хотя звание Князя Тьмы (Prince of Darkness) и «самого изящно опустившегося человека в мире» (the world’s most elegantly wasted man) закрепилось за ним надолго.


Есть только Мик — за него и держись


Сегодня Кит Ричардс — почтенный мэтр музыкального искусства. Вдоволь вкусив всех ядовитых плодов славы, он встречает семидесятилетие в кругу любящей семьи и даже умудрился окружить себя ореолом респектабельности. Он живет в счастливом браке с Патти Хансен, нянчит внуков и роется в своей обширной библиотеке.

Его брак с группой Rolling Stones тоже до сих пор не расторгнут. В 80-е Мик Джаггер уходил в сольное плавание, выпуская нелепые клипы и поливая своего соратника в интервью. Кит платил ему той же монетой. Но обоим хватило терпения и снисходительности, чтобы «на­учиться уживаться». Самый долгоиграющий ансамбль в истории рока до сих пор регулярно радует уже не одно поколение фанатов то мощным концертом, то коллекционным сборником хитов, а то и студийным альбомом. Кит Ричардс появляется в роли свадебного генерала в самых разнообразных проектах — от Норы Джонс и Тома Уэйтса до роли отца Джека Воробья в «Пиратах Карибского моря». Вместо наркотиков в его аптечке теперь обычные стариковские лекарства, и он ложится спать с грелкой, а не с револьвером, как в 80-е.

Но, хотя старый греховодник порой вспоминает о своих подвигах саморазрушения с ноткой досады, не похоже, чтобы он хоть в чем-то раскаялся.

комментарии (0)

Для того чтобы оставить комментарий

авторизуйтесь